О всяком

О том, о сём…
теги . избранное . всё подряд

Об остановках в СССР

Малые архитектурные формы в СССР не были стандартизованы, а потому часто—густо начинающие дизайнеры—архитекторы давали волю фантазии и воображению, создавая нечто, совершенно отличное от привычных бетонных коробок—муравейников. Западная цивилизация традиционно считала автобусные остановки чем—то исключительно утилитарным, а оттого их дизайн, как правило, незамысловатый и скучный, зачастую скорее практичен, чем интересен. И, поглядывая за железный занавес, они закономерно полагали, что если люди готовы жить в бетонных блоках, то уж такая обыденная вещь как остановка должна быть чем—то еще более тривиальным и скучным. Реальность же оказалась иной, что и продемонстрировали работы канадского фотографа, который на протяжении двенадцати лет объездил четырнадцать республик бывшего советского лагеря.

О юриспруденции

— Также Волшебник может атаковать Гоблина, но только если у того меньше чем 7 очков опыта и они не находятся на территории под контролем Воргенов, Дворфов или Нежити… Вы меня слушаете?
— Брр, я кажется запуталась и поплыла, можно еще раз?
— Повторяю: налоговый вычет также не будет предоставлен, в случаях если сделка купли-продажи жилого дома, квартиры, комнаты или доли в них совершается между физическими лицами, являющимися взаимозависимыми…

Каждый раз, когда я пытаюсь разобраться в законодательстве своей страны у меня возникает ощущение, что меня посадили за какую-то огромную, невероятно-запутанную настолку, рулбук к которой занимает несколько сотен страниц, а дополнения к нему — пару шкафов. Там орудуют какие-то непонятные персонажи, бесконечно вступающие друг с другом в разного рода отношения (и, кажется, все они — противоестественные).

У тебя есть достаточно большое количество ходов, но все они должны подчинятся законам игрового мира и каждый влечет за собой сдвиг других фишек на карте и полную смену ландшафта. Ты зарываешься в какие-то бумаги, гуглишь непонятное, и непонятного становится только больше. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки…

Заимодавец и письменно уполномоченный на совершение чего-то там представитель начинают хрюкотать со страшной силой уже к третьей странице. Мне каждый раз хочется перевернуть к чертям стол, сжечь все эти бумаги, вместе с тем, кто мне пытается их дать на подпись и убежать в закат дико хохоча. И хрюкотая.

© 0d0nata@facebook (фрагмент)

О колобке

… Колобок открыл глаза. Тело ломило, голова болела …
но он не обращал на это никакого внимания. Потому что на этот раз помнил. Помнил всё. И тропинку, и Лису, и влажный её нос, и горячий язык … и острую боль, что была перед тем, как он снова открыл глаза. А ещё он помнил, что это был не первый раз. Он умирал и умирал сотни, а может быть тысячи раз. Так было всегда. Всегда одна и та же дорожка, всегда одни и те же звери, всегда один и тот же лес, всегда одна и та же смерть… Но только сейчас он помнил всё, что было. А значит теперь всё будет по-другому.

Он покатился по дорожке. А навстречу ему Заяц.

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Не ешь меня, Заяц, я тебе песенку спою.

И он пел песню, как пел её этому же самому Зайцу неизвестно сколько раз до этого.

А потом был снова Волк, и снова эта песня. И Медведь. И все оставались позади, и все только его и видели. А потом пришла она. Его погибель. Лиса.

— Колобок, Колобок, куда катишься?
— Качусь по дорожке.
— Колобок, Колобок, спой мне песенку.

Сердце уже начало стучать раза в три быстрее. Теперь это было не дежавю. Это было по-настоящему. И через минуту Лиса его съест.

— Ах, песенка хороша! Да слышу я плохо. Колобок, Колобок, сядь ко мне на носок да спой ещё разок, погромче.

Он прыгнул ей на нос. На этот чёрный, влажный нос хищника, замышляющего коварство. Вот только теперь Колобок знал, что будет дальше. Он пропел снова свою песенку.

— Колобок, Колобок, сядь ко мне на язычок да пропой в последний разок.

Вот он момент истины! Колобок подпрыгнул, увидел, как блеснули чёрные глаза лисицы, но приземлился не на язык. Вместо этого он больно ударил Лису прямо в лоб, отскочил от неё как баскетбольный мяч, перемахнул через рыжий хвост и помчался дальше что было сил. Оглянулся в первый раз только через минуту. Лисы нигде не было.

Он сделал это. Сделал! Разрушил проклятие!

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Перед ним стоял Кабан.

— Ээ… — замялся Колобок в полном шоке. Такого с ним ещё не было.
А Кабан не стал ничего дожидаться и накинулся на него.

Колобок открыл глаза.

— Охренеть. — Только и смог он произнести. Тело ломило. Голова болела.

Он снова покатился по тропинке. И снова был Заяц, снова была песенка, снова был Волк, Медведь и Лиса. И снова Лиса попыталась заманить его в ловушку, получила по лбу …

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — сказал Кабан.

— Не ешь меня, Кабан, я тебе песенку спою!
— А нахрена мне твоя пенсенка, если я жрать хочу?!
— Опять последовал неожиданный ход от нового героя сказки...

Колобок открыл глаза.

— Вот ведь, свинья! — С досадой зашипел он, оглядывая лес. И снова всё повторилось. Уже машинально, не задумываясь он проделал путь до Лисы, обманул её, покатился дальше.

— Кабан! — Заорал Колобок. Кабан, готовый произнести сакраментальную фразу о своих желаниях, застыл. — Беги, Кабан! За мной следом идут охотники! Ружья несут! Стреляют!

На Кабана этот аргумент похоже подействовал.

— Чё правда охотники?!

— Правда, Кабан. Они уж Зайца застрелили, Волка застрелили, Медведя застрелили! Лису застрелили.

Кабан взвизгнул:

— Даже Лису?!
— Даже! Беги.
И он действительно побежал, снося кусты.

— Уф. — Вздохнул Колобок, катясь дальше. Лес здесь был другим. Деревья стали реже и даже иногда было видно большие куски неба по которым плыли облака …

Колобок открыл глаза.

— Да йошкин выхухоль! Какая сволочь делает овраги посреди тропинки!!!

И снова Заяц, снова Волк … Лиса, Кабан.. тропинка. И вот он овраг. Глубокий, зараза. Метров десять будет.

Колобок аккуратно покатился дальше. На этот раз особо никуда не заглядываясь.

— Колобок, Колобок, я тебя съем!

— А ты вообще кто? — Опешивший Колобок смотрел на что-то большое. Цветом оно было примерно как болото, откуда собственно только что и вылезло. А ещё у него была пасть. Очень большая пасть. Такой пастью не то, то Колобка, такой пастью Зайца, Волка, Медведя, Лису и Кабана можно было разом проглотить.

— Я Бегемот. И я тебя съем. — Невозмутимо сообщило нечто, назвавшееся Бегемотом.

— Слушай, Бегемот.

Не ешь меня, я тебе песенку спою.

Колобок открыл глаза заранее матерясь.
Попробуем следующий вариант.
— Беги Бегемот, беги! Там охотники! Они Зайца …

Колобок открыл глаза, матерясь в два раза активнее и в слух.

— Бегемот, ты может быть худо слышишь? Давай я к тебе на носок сяду?

Колобок открыл глаза. Мата в голове не было. Была бессильная злоба.

— Не ешь меня, Бегемот. Я тебе секрет а то не расскажу!
— Какой секрет?

Внутри Колобка всё замерло. За долгое время это был первый раз, когда удалось пройти дальше первой бегемотиной фразы.

— Что лежит у меня в кармане. — Наугад бросил он цитату из какой-то книжки.
— У тебя же нет карманов.

Колобок открыл глаза.
Надо придумать что-то правдивее.

— Какой секрет?
— Кто умрёт в Мстителях.
— Ненавижу спойлеры.

Колобок открыл глаза.

— Какой секрет?
— Кто на свете всех милее, всех румяней и …

Колобок открыл глаза.

— Какой секрет?
— Кто убил кролика Роджера…

— АААААААА!!!! — Заорал Колобок, испытывая ненависть ко всему миру и открыл глаза.

Он готов был убить всех! Ненавидел всё и вся! Этот лес, эту тропинку, эту грёбаную песенку! И в особенности этого толстокожего, непрошибаемого, тупого, прожорливого бегемота!

В очередной раз он покатился по дорожке.

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Сказал уже набивший оскомину Заяц.

— Иди на хрен, Заяц, бл! — Сказал злобно Колобок, подпрыгнул, ударил ушастого в живот и покатился дальше.

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Сказал грёбаный Серый Волк.

— Я вопьюсь тебе в селезёнку и прожую кишки! — Заорал Колобок и покатился дальше мимо ошалевшего Волка.

— Только попробуй, чучело музейное! — Рявкнул Колобок, ничего не успевшему сказать доставучему Медведю и покатился дальше.

— Колобок, Колобок, куда катишься? — Спросила Лиса.

— Жрать младенцев под кровавой луной и танцевать нагишом во славу тёмному владыке! — с кровожадной ухмылкой сообщил он хитромордой Лисе и покатился дальше.

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Сказал Кабан.

— А я тебя свиным грипом заражу, говно клыкастое! — Процедил хрипло в ответ Колобок и покатился дальше.

— Колобок, Колобок, я тебя съем! — Вылез снова из болота Бегемот.

— Закрой пасть, антресоль дырявая! — Попытал счастья Колобок, но Бегемот уже шёл на него. Болотное чудище действительно был непрошибаемо. — Не ешь меня, а то я тебе секрет не расскажу!

— Какой секрет?

И вот снова этот момент. В голове уже было пусто. Он перепробовал сотни вариантов.

— Не расскажу куда я … —

… иду. — Колобок открыл глаза, заканчивая фразу уже после того, как Бегемот в очередной раз его сожрал.

Только теперь его мысли были заняты не тем, что всё снова и снова повторяется. Он думал о том, что сам только что сказал.

«Куда я иду».

— А действительно, куда, я мать его, иду?! — Произнёс он в слух. И огляделся.

Был тот же лес. Та же опушка. Та же тропинка уходила прямо. А вот была ещё тропинка. И вон там дорожка куда-то уходит. А вот ещё одна. Он стоял на перекрёстке множества тропинок, на которые почему-то раньше не обращал никакого внимания. А почему?

Почему он их не видел и как умалишённый пёр по одному и тому же пути. Хотя уже не раз мог убедиться, что заканчивается он тупиком?

В затуманенном состоянии Колобок покатился по другой дорожке. Она был чуть пологая, спокойная, тихая. Никто не вылезал из кустов и не сообщал ему радостно, что хочет его съесть. Через полчаса тропинка вывела его из леса на широкое пшеничное поле. Тут было тихо. И очень спокойно.

Впервые за много-много дней … или жизней, Колобок понял, что ему наконец-то хорошо. Что он нашёл то место, где хочется остаться и ни от кого не убегать...

Об эргономике рабочего места

Эргономика в нашей профессии — самое главное, ибо чем больше вокруг вас полезных вещей и экранов, тем эффективней ваша работа.

Есть серьезный и важный нюанс — вы можете работать в кабинете на 100 квадратов, но ваша эффективная рабочая область всё равно будет не больше 120-170 градусов вокруг кресла, длиной чуть меньше вытянутой руки.

И пункт первый — убираем всё со стола. Стол — это всегда рабочая помойка, а устройства ввода на помойке стоять не должны.

Покупаем и монтируем крепления для клавиатур(ы). В 90х такие крепления были очень популярны на «компьютерных столах», но были совершенно неудобные и даже вредные. Современные крепления давно учли все недостатки своих предков.

Есть минус — хорошее крепление для клавиатуры обойдется в 200$. Есть плюс — оно прослужит вам лет 10-15, если не будете конечно по нем прыгать.

На картинке мышь, которую я бы заменил на трекбол. Кстати медики говорят что трекбол — панацея от туннельного синдрома. Как по мне — панацея мышь вообще не использовать ни в каком виде. Но если без нее никак — трекбол сойдет.

Продолжаем за эргономику. Всё что не влазит под стол — вешаем на стол.

«Ноги» мониторов — самая бесполезная штука, придуманная человечеством. Сразу откручиваем и прячем в подвал, или лучше выбрасываем.

Ни одна стандартная «нога» монитора не даст столько положений, сколько даст настольная или настенная «рука» среднего ценового сегмента. Тем более, мониторы стали легкими, а значит и сегмент сильно расширился. Тоже самое касается моноблоков, ноутбуков и прочих контроллеров, которые нужно ставить именно над столом. Не говоря уже о том, что «нога» занимает на столе кучу места, которого всегда не хватает.

Ну а с выбором «рук» просто — есть Ergotron и есть остальные. А поскольку даже самые пропиетарные конторы (типа Apple) так или иначе поддерживают VESA mount, продолжительность жизни купленной «руки» стремится к вечности.

Ну а тема эргономики плавно переходит в мою любимую тему — тюнинг рабочих станций. Если у вас из рабочего железа больше 1 компа, всё это желательно куда-то закрутить. Идеально — в 19». Есть два промышленных стандарта, куда крутить — 10 и 19», но 10 мало. Всё что можно закрутить — крутите. Всё что нельзя — сверлите и крутите. Но вообще можно почти всё без сверления.

Профит очевиден — всё рабочее железо занимает минимум места, всё на уровне доступа рукой. Конечно же ничего не гудит и не греется (об этом — в следующем выпуске). А в первую очередь идем и покупаем тумбу-рэк на 19». Нет, не к дилерам серверного железа, зачем вам серверная под столом.

Идем к тем, кто торгует профессиональным аудио-железом для студий. Потому что в аудио стандарт монтажа конечно же тоже 19». Звуковики знают толк в эстетике и рэк для железа вам предложат от бюджетно-железного, до красного дерева, только платите.

Немного теории про монтаж. Как уже говорил, есть два основных стандарта монтажа: 10 и 19». Это ширина вашего оборудования. В основном «в компьютерах» используется 19».

Стойки делятся на юниты (U). 1U = 44,45мм. Т. е. когда мы говорим «оборудование высотой в 3U», то подразумеваем что его высота примерно 133,35мм (можно переводить в гугле, напишите «3U in mm»). Почему примерно? Потому что это металл. и его делают немного меньше, чтобы он входил в стойку без скрипа и смазки.

Кстати стандартный десктопный midi tower тоже можно «закрутить» в стойку — он почти 19» (440мм) и высотой занимает 5U. но это от безысходности. Иногда к таким корпусам даже идут «ушки» и другие средства монтажа, но обычно их кладут на полки.

Тяжелое оборудование ставится на горизонтальные рельсы («салазки»), легкое — прикручивается сразу за «ушки». «Салазки» позволяют выдвинуть оборудование, как ящик из стола, и провести работу без демонтажа. В аудио и soho-стойках (для рабочих станций) всё относительно лёгкое и рельсы обычно не используются.

Весь монтаж всегда и на всех стойках выполняется болтами М6 (потому что 6мм). Рельсы стойки имеют либо нарезанную 6мм-резьбу, либо квадратные дырки под гайки. Почему квадратные? Потому что гайки М6 имеют свои «ушки» и в них «защелкиваются».

Иногда салазки попадаются тугие, или оборудование немного выше, чем положено. В таком случае его забивают в стойку киянкой. Но не повторяйте это в домашних условиях, важно знать куда и кого бить можно, а кого — нежелательно.

Немного практики про rackmount-компьютеры.

Главная идея rackmount — максимально «сплюснуть» компьютер (обычно сервер), чтобы он занимал минимум места. Из-за этого сервера всегда получались низкие, но глубокие и сильно шумные.

В современном мире, когда энергопотребление снижается не по дням, а по часам, а HDD уходят в историю, форм-факторы сильно меняются и 1-процессорный сервер уже редко занимает по глубине больше 40см. Исключение — только сверхбольшие массивы данных, которым всё еще требуются жесткие диски и мультипроцессорные системы.

По форм-факторам. Готовую машину вы покупаете или собираете сами, принципы те же:

1U. Максимально «сплюснутый» корпус, радиатор процессора всегда пассивный и работает сугубо на общем охлаждении. В 1U не поместится ATX-блок питания, поэтому там используется стандарт Flex ATX. Кстати Flex ATX могут быть тоже качественными и почти бесшумными, ведь их делает например Seasonic. Установка 1-2 PCI/PCIe карт через riser. Макс. возможное охлаждение — 40мм.

2U. Уже помещается стандартный ATX-блок питания (но охлаждение только через заднюю стенку, max 80мм), возможна установка низкого радиатора с кулером на процессор. Карты расширения ставятся либо через riser, либо прямо в материнку, как обычно (но только low profile). Макс. возможное охлаждение — 80мм.

3U. Почти обычный корпус, влазят почти все карты, охлаждение до 120мм. Кстати очень популярный форм-фактор у HTPC (очень многие из них rackmount).

4U и выше. В такой можно запаковать даже «геймерскую» тачку. Было бы желание.

Кстати, вместо ATX-блока питания всегда можно ставить два Flex ATX (для надежности), по форм-фактору 2xFlexATX = 1 ATX.

© https://t.me/psauxww

8 мес   говорят

SCASCAE POPULI ROMANI

Textus «Scascae Populi Romani» inventus est in manuscriptis antiquis. Scriptus in dialecto incomp-re-hen-dibili, ad nunc aenigma textologicum manet.

REPULA

Posadivit Dedus repulam. Exrastivit repula magna-praemagna. Venit Dedus repulam extanure: tanet-potanet, extanure non potest.
Vocavit Dedus Babulam. Babula post Dedulum, Dedulus post repulam, extanure non possunt.
Vocavit Babula Vnuculam. Vnucula post Babulam, Babula post Dedulum, Dedulus post repulam, extanure non possunt.
Vocavit Vnucula Zuculam. Zucula post Vnuculam, Vnucula post Babulam, Babula post Dedulum, Dedulus post repulam, extanure non possunt.
Vocavit Zucula Cotulam. Cotula post Zuculam, Zucula post Vnuculam, Vnucula post Babulam, Babula post Dedulum, Dedulus post repulam, extanure non possunt.
Vocavit Cotula Misculam. Miscula post Cotulam, Cotula post Zuculam, Zucula post Vnuculam, Vnucula post Babulam, Babula post Dedulum, Dedulus post repulam, ecce, extanuverunt!

COLOBOX

Erant-vivebant Dedus et Baba. Dicit Dedus ad Babam: «Veni, stara, ut super corobes poscrebeas, super susecos pometeas, num nascrebebis quotquot mucae pro Colobocem».
Cepit Baba perulam, super corobes poscrebuit, super susecos pometuit, in manibus mucam nascrebuit.
Zamesivit mucam in smetanam, sostrapavit Colobocem, ispecit in maslo et super oconcem poclavit ad ostudendum.
Colobox polezavit-polezavit, ecce, pocatitur! Ab oconce ad lavcam, a lavca ad polum, super polum ad dvercam, trans porogum ad senes, a senibus super crilcem, a crilce in dvorum, de dvoro trans vorota et memento quomodo vocabatur.
Catitur Colobox super dorogam, ad vstretendum ei Saix Poprigator: «Colobox, Colobox, siedebo te!». «Noli me edere, Saix, tibi canticum canturus sum:

Ego sum Colobox, Colobox,
Super corobes screptus, super susecos metetus,
In smetana mesus, in maslo pectus, super oconcem studitus,
A Dedo abscessi, a Baba abcessi,
Abs te, Saix, etiam abscedam!».

Et ucativit a Saice, tantum Saix eum vidit. Catitur Colobox super dorogam, ad vstretendum ei Serus Volcus: «Colobox, Colobox, siedebo te!». «Noli me edere, Volce, tibi canticum canturus sum:

Ego sum Colobox, Colobox,
Super corobes screptus, super susecos metetus,
In smetana mesus, in maslo pectus, super oconcem studitus,
A Dedo abscessi, a Baba abcessi,
A Saice abscessi, abs te, Volce, etiam abscedam!».

Et ucativit a Volco, tantum Volcus eum vidit. Catitur Colobox super dorogam, ad vstretendum ei Medves: «Colobox, Colobox, siedebo te!». «Noli me edere, Medves, tibi canticum canturus sum:

Ego sum Colobox, Colobox,
Super corobes screptus, super susecos metetus,
In smetana mesus, in maslo pectus, super oconcem studitus,
A Dedo abscessi, a Baba abcessi,
A Saice abscessi, a Volco abscessi,
Abs te, Medves, etiam abscedam!".

Et ucativit a Medvede, tantum Medves eum vidit. Catitur Colobox super dorogam, ad vstretendum ei Lisix Sestrix: „Colobox, Colobox, quo vadis?“. „Super dorogam catior“. „Colobox, Colobox, canta mihi canticum!“.

„Ego sum Colobox, Colobox,
Super corobes screptus, super susecos metetus,
In smetana mesus, in maslo pectus, super oconcem studitus,
A Dedo abscessi, a Baba abcessi,
A Saice abscessi, a Volco abscessi,
A Madvede abscessi, abs te, Lisix, exodus indifficilis est!“.

Lisix autem ei dicit: „Dobrum est canticum, sed plocha sum slucho. Colobox, Colobox, sedi super nosum meum, canta gromcior!“.
Colobox sedit super nosum eis et cantavit bis, Lisix autem dicit ei: „Sedi super iasiculum meum, canta plus rasocem!“.
Colobox prignuvit ei super iasiculum, ipsa autem, ammm, et siedit Colobocem.

CURULA RABA

Vivebant Dedus et Baba et ad eos Curula Raba. Snosivit ipsa eis iaiulum, non prostum iaiulum, sed zoloteum. Incipiebant autem iaiulum bire. Dedus bivit-bivit, non disbivit. Baba bivit-bivit, non disbivit. Poclaverunt autem iaiulum ad polculam. Eo tempore misula bezavit, chvostulo machnuvit, iaiulum upavit et disbitum est!
Placet Dedus, placet Baba: „Ubi nunc est nostrum zoloteum iaiaulum?!“.
Dicit ad eos Curula Raba: „Nolite placare, Dede et Baba! Snosibo vobis plus unum iaiulum!“.
Et snosivit eis novum iaiulum, non zoloteum, sed prostum. Ecce, et scasulae finets, quis autem sluchavit, molodets!

LISIX SESTRIX ET VOLCUS

Vivebant Dedus et Baba. Dicit Dedus ad Babam: „Tu, Baba, pece pirogos, ego autem sanes zapragabo ad ribam lovendum“.
Nalovivit ribam et veset domum plenum vosum. Et vidit: ecce, Lisix calacico svernutula super dorogam iacet. Slesivit Dedus de voso, adchodit ad Lisicem, ipsa autem non celochnitur, sicut mortua.
„Ecce erit Babae praesens!“, Dedus dixit, cepit Lisicem, polozivit super vosum, ipse primus idet. Lisix autem, cum tempus ulucit, incepit exbrasare ribam de voso, po ribulam et po ribulam, exbrasavit omnes ribas, et ipsa uliznuvit.
Adiechavit Dedus domum. Dicit Babae: „Ecce, stara, qualem vorotnicem advesi tibi!“. Venit Baba ad vosum, non est vorotnix, nec riba. Obrugavit Dedum: „Ah, es talis-salis, nam pridumavit me obmanure!“. Smecnuvit tunc Dedus, quia Lisix non mortua erat, sed nihil facendum.
Lisix autem omnem ribam disbrosatam sobravit, sedit super dorogam et cuschat. Adidit ad eam Serus Volcus: „Salve, Sestrix!“
„Salve, Brater!“
„Da mihi ribulam!“
„Nalovis ut cuscheas“.
„Non umeo!“
„Eca, etiam ego nalovivi. Tu, Brater, veni ad recam, opuste chvostum in prorubem, sedi et prigovariva: „Lovimini, ribae, magnae et parvulae!“, Riba ipsa ad chvostum tuum nacepietur. Sed sedi podolior, ut plures ribae naloveantur“.
Volcus venit ad recam, opustivit chvostum in prorubem et prigovarivat:

„Lovimini, ribae, magnae et parvulae,
Lovimini, ribae, magnae et parvulae!“.

Post eum et Lisix venit. Chodit circum Volcum, pripevat:

„Iasnior, iasnior in caelo stellae,
Frige, frige, Volci chvoste!“.

Volcus interrogavit: „Quod govoris, Sestrix?“. Illa autem otvetsat: „Tibi, Brater, adiuvam!“. Ipsa igitur tverdit: „Frige, frige, Volci chvoste!“.
Dolge-dolge sidivit Volcus ad prorubem, chvostum eis primorozitus est. Probavit pripodniati, non poterat! „Ecce“, dumat, „ribae privalitur, impossibile extanure!“ Vidit: ecce babae idunt pro vodam, „Volcus! Bitus sit!“, cricant. Ispugatus est Volcus, prigabat-prigabat, chvosto otorvato exbezavit. „Bene“, inquit, „Sestrix, otplacibo tibi!“
Eo tempore Lisix zabratur in isbam, ut quidquid ucradeat, sed upadivit in cadcam com testo et ismasito capute sbesavit. Advstrendum ei Volcus: „A-a, nunc popasti in manus meas!“. „Eh, Volce, Brater, magis bita sum, quam tu, ecce mosgum meum super capitem vistupit, iele pletor!“. „Vere, Sestrix, quomodo poidebis? Poneseam te!“.
Lisix sedit super spinam eius, vesetur a Volco, raspevat canticum:

„Bitus inbitam veset,
Bitus inbitam veset!“.

VOLCUS ET SEPTEM COSLATORUM

Erat-vivebat Cosa cum Coslatulis. Uchodiebat Cosa in lesum, ut edeat travam schelcovam, ut pivit vodam studonam. Cum exiret, ecce, a Coslatis isbula zaperatur, ipsi niquudam ne exchodunt. Cum voroteritur Cosa, postucet atque zacantabit:

„Coslatuli, rebatuli! Otoprimini, otvorimini,
Vestra mater prischlavit, molocum prineslavit,
Molocum fugit ex vimulo, ex vimulo trans copitulum,
De copitulo in siram terram!“.

Tunc Coslati dverem otpirant, matrem inpustunt. Ipsa eos nacormibit, napoibit, iterum in lesum ubegabit, Coslati autem zaperentur crepce-nacrepce.
Volcus podslichavit, quomodo Cosa cantat, et, cum adiit ipsa, adbegavit ad isbulam, zacricavit gromca voce:

„Vos, detuli, Coslatuli! Otoprimeni, otvorimini,
Vestra mater prislavit, molocum prineslavit,
Pleni sunt vodula copituli!“

Coslati autem ei otvetant: „Slichimus-slichimus, sed non matris est golosulus! Mater nostra cantat golosulo tonenco, nec tantum cricat“.
Volco nihil facendum est. Venit ad cusnisam, velevit sibi gorlum recovare, ut cantaret tonulo golosulo. Cusnes ei gorlum recovavit. Volcus iterum ad isbulam adbegavit, in custe spratus est. Ecce, venit Cosa, stucatur:

„Coslatuli, rebatuli! Otoprimini, otvorimini,
Vestra mater prischlavit, molocum prineslavit,
Molocum fugit ex vimulo, ex vimulo trans copitulum,
De copitulo in siram terram!“.

Coslati inpusterunt matrem, disscasaverunt ei, de Volso adchodente, volente eos scuschare. Cosa eos nacormivit, napoivit, stroge-nastroge nacasavit: „Cum quisquis ad isbulam adchodisset, tolsto goloso cantavisset, dverem ne otvorimini, neminem ne inpuscate!“.
Tolce uslavit Cosa, Volcus snove advenit ad isbulam, et cum postucasset, incipiebat pricitare tonenco goloso:

„Coslatuli, rebatuli! Otoprimini, otvorimini,
Vestra mater prischlavit, molocum prineslavit,
Molocum fugit ex vimulo, ex vimulo trans copitulum,
De copitulo in siram terram!“.

Coslati dverem otvorierunt, Volcus intra brositur et omnes Coslatos pozravit. Tolce solus Coslatulus schoronitus est in petsca. Adchodit Cosa, zvabat-pricitabat, nemo otvetivit. Zaglanuvit in petscem et unum Coslatulum naslavit. Cum uznavisset Cosa de beda sua, natsavit gorevare, gorce placare:

„Oh vos, detuli mei, Coslatuli!
Cur otpirabamini, otvorabamini,
Malo Volco dostavabamini?“.

Cum uslichasset id Volcus, intrat in isbulam et Cosae dicit: „Cur coram me gresis, cuma? Non tuos Coslatos siedivi. Bastat gorevare, venimus ad lesum pogulatum“. Pochoderunt in lesum, invenierunt iamam magnam, in iama autem coster goriebat. Dicit Cosa Volco: „Stamus, Volce, trans iamam prigare!“. Incipiebant prigare. Cosa transprignuvit, Volcus autem prignuvit et invalitus in iamam. Bruchum eis ab ogne lopnuvit, Coslati extra exprignuverunt vivi ad matrem. Et staverunt illi vivere-povivere in statu quo.

FINETS
QUI AUTEM SLUCHAVIT
MOLODETS.

10 мес  

Об информационных технологиях

Как велик и прекрасен мир информационных технологий! Каждые пару недель я читаю новости в духе «Уже существует 1 миллиард веб-страниц!», «У каждой группы детского сада „Алёнушка“ теперь есть свой сайт!», «IP адреса заканчиваются по третьему кругу!». Кругом школьникам раздают айпады, все африканские дети давно сидят на 100-долларовых ноутбуках, в продвинутой Европе в твиттер пишут голуби и мосты. В общем, информатизация захлестывает всё и вся, до самых тайных секретов сегодня буквально гуглом подать! Благодаря википедии можно не выглядеть дураком на форумах, социальные сети удачно замаскировали социопатов под экстравертов, для других задач тоже «есть своё приложение».

В интернете нынче можно и работать, и развлекаться. Интернет позволил пареньку из сибирской деревни работать над прошивкой адронного коллайдера, тысячи литературных талантов раскрылись благодаря ЖЖ, мир увидел своих героев на ютюбе. Не правда ли, прекрасно? Неправда.

Клетка

Где этот миллиард страниц? Где эти дети с сайтами, голуби с айпадами и ноутбуки на мостах? Я всего этого не вижу! У меня есть один (один, блин!) сайт, где я читаю новости. Еще один — для погоды. Третий — для анекдотов. И всего у меня в закладках есть штук 15 сайтов. Каждый из них завоевал своё место потом и кровью, никто тут не лишний и меняется этот список на 1-2 позиции в год. Почему? А всё очень просто:

Хорошие сайты очень редко скатываются в полный трэш — удалять нечего.
Каждый новый сайт — это время. Моё время, которого и так ни на что не хватает. Что-то достойное его появляется очень редко.

И вот толку мне со всех этих миллиардов страниц, если я на них никогда не попаду? При этом я со своим десятком сайтов нахожусь еще и не в самом низу информационно-пищевой цепочки — там сколько-то сотен миллионов людей, для которых интернет полностью равен контакту (фейсбуку, одноклассникам) и они вообще никуда кроме этих сайтов не ходят.
Вы возразите, что это из моего танка видно всего лишь пустыню до ближайшего горба, а вот вы, вы знаете в этом самом интернете ого-го всего! Поздравляю. В нашей общей тюрьме ваша камера на 2 квадратных метра больше, и выходит не на хоздвор с валяющимися в грязи поросятами, а на улицу, где мимо её окна проносятся автомобили с теми самыми поросятами за рулем. Плюс вы в своей тюрьме сидите ежедневно существенно больше меня. И даже потратив 10 жизней, не прочтёте всего, что пишут в интернете за один день. Ну вот и толку?

Проблема выбора

О проблеме выбора где-то был хороший видеоролик, но что-то я его найти не могу. Суть в том, что когда вариантов 3 — мы их хорошо оцениваем, выбираем верный и радуемся. Когда вариантов 300, мы:

  • Ни один из них не оцениваем толком (нет времени) и расстраиваемся
  • Тратим кучу времени и расстраиваемся
  • Выбираем не лучшее и расстраиваемся
  • Даже если выбираем лучшее — оно не оправдывает наших ожиданий к лучшему товару из 300 вариантов и мы снова расстраиваемся

И это при 300 вариантах. А при миллиарде? Всё во столько же раз хуже.

Профессиональное болото

Очень хорошо ограниченность интернета видно при использовании его в профессиональной сфере. Вот я, например, программист. Иногда я ищу в интернете информацию по работе. Разными средствами ищу — через поисковики, через коллег, через твиттер, через вопросы. И всё это однообразие путей приводит в конце концов к одному и тому же замкнутому кругу: MSDN, Stackoverflow, Codeguru, и еще штуки 2-3 сайта. Пять ресурсов на весь огромный Земной Шар! Если вы занимаетесь чем-то другим, у вас тоже, скорее всего, есть один профессиональный форум, один-два тематических блога, может быть профильный магазин ну или там группа в соц.сети — ну и всё! Те же пять ресурсов. Идти больше некуда, аналогов нет! Дайте мне в рунете аналог RSDN ну или Хабра — нету их, нету! И так куда ни посмотришь.

Свет в конце туннеля нарисован на стене

Сейчас принято говорить, что Интернет, дескать, всех уравнял, дал возможность работать над чем-угодно из любой точки мира, не взирая ни на что и получать достойную оплату труда. И правда, на разных концах электронного трубопровода денег «работодатель <=> работник» могут находится как мега-корпорации, так и троешники-школьники.

Но что значит «уравнял»? Это значит, что везде одно и то же. Дизайнер из деревни под Жмеринкой и элитной московской студии используют один и тот же фотошоп, программисты всех мастей пишут на одних и тех же языках, используют одинаковые IDE и компиляторы, которых адекватных на весь мир — десяток. Т. е. куда бы я не поехал, в проектах каких бы масштабов я не работал — мои рабочие инструменты (а по сути и технологии, и задачи) будут одни и те же. Всё такое же переставляние байтиков в памяти всё более сложными и запутанными методами. Куда стремиться, зачем расти? «Интересный проект, свой стартап» — вы скажете. А в чём разница, если вы там будете писать всё те же циклы и функции (рисовать круглые кнопки, верстать под IE6, патчить KDE под DOS) те же 8 часов в день (а то и все 12)?

Выводов не будет

Интернет очень хорошо очертил рамки в которых находится человечество. Если раньше я не знал, что что-то где-то есть, то сейчас я могу точно узнать, что чего-то нигде в мире нет. Я вижу границы развития технологий и понимаю, что на Марсе мне никогда уже не побывать — а вот человек моего возраста в 80-ые годы об этом мог на полном серьёзе мечтать. Я могу увидеть анонс нового фильма — и не пойти на этот трэш, хотя 15 лет назад без анонса пошел бы и еще бы и понравилось. Я не могу блеснуть эрудицией в чате, потому что «да ты в Википедии прочитал», я не знаю как и чему буду учить своего подрастающего ребенка — ведь он наверняка научится гуглить раньше, чем выучит таблицу умножения, а уж гугл побольше меня знает.

А нравится ли вам информация «на кончиках пальцев»? Эта намертво прилипшая к пальцам информация…

Об аристократии

Я тут стал вот что понимать: аристократия — это никакая не голубая кровь, нет. Это просто люди хорошо ели из поколения в поколение, им собирали дворовые девки ягоды, им стелили постель и мыли их в бане, а потом расчёсывали волосы гребнем. И они отмылись и расчесались до такой степени, что стали аристократией. Теперь мы вывозились в грязи, зато эти — верхом, они откормлены, они умыты — и они... хорошо, пусть не они, но их дети — тоже станут аристократией.

Ранее Ctrl + ↓