Мои слова

Так я говорю. И это мои слова!

Ctrl + ↑ Позднее

О культуре японии

Одна из странных особенностей японской культуры, которая сосуществует с почитанием традиций, — в ней не слишком считаются со стариной. После революции Мэйдзи, например, японцы решили отказаться от проклятого феодального прошлого и срыли 70 процентов исторических замков. Такая чисто большевистская акция, проведённая очень последовательно почти повсюду.

Во всех больших городах есть указатель «Замок». Так, в историческом городе Сэндай был красавец замок. Вначале едешь к нему на автобусе, потом идёшь пешком, поднимаешься на холм, а там — пустота, буквально камня на камне не оставлено. И надпись: «Здесь был замок».

Так же в Аките, где я работаю, и ещё в десятках городов — все замки срыли, в том числе огромнейшие замки, с системой фортификаций, возможно, самой изощрённой в мире.

В Токио снесли замок сёгуна, а то, что сейчас является императорским дворцом, — скромное здание, построенное в конце XIX века на месте полностью разрушенного замка.

Японцы и после войны продолжали сносить старые строения, и сейчас сносят, правда, уже с оглядкой. Почти в любом старом городе нет исторического центра и вообще нет старых архитектурных комплексов — только храм стоит где-то на отшибе. Храмы не разрушали, но зато что сделали с древней столицей Киото!..

Этот единственный японский город пощадила во время войны американская авиация именно потому, что там много храмов и дворцов, но японские застройщики его не пощадили — они его весь перестроили ещё в 1960-е годы.

Ничего ценного не сносили, но застроили всё пространство вокруг храмов и дворцов невысокими жуткими бетонными конструкциями. Осталась пара старых традиционных кварталов в районе Гион, а в целом город был жестоко изуродован. Так неоднозначно японцы относятся к своему классическому наследию. Видимо, насущные нужды важнее.

Александр Долин

О развитии детей

Я столкнулся с целым поколением детей, которые считают, что хобот у слона это рот а не нос. А всё почему? Потому что во многих мультиках слоны разговаривают, а мимика губ передаётся хоботом.

Мультипликаторы, помните! Дети познают мир не через энциклопедии, но через глаза и уши.

О количестве пива

Сцена первая.
Спальня. 4 часа утра. Звонит телефон.

Беру спросоня трубку и «радостно» так:
— Бля! Вы знаете сколько время?
А оттуда пьяный голос:
— Да я щас, скоро! Водку уже взял. Пива брать?
Хм... Неожиданный поворот, и в трубку:
— Ну, бери.
— А сколько?
— Пару литров.
— А хватит?
— Действительно, бери четыре. А если не хватит — я еще сбегаю.
— Ок. Щас буду.
Отключил трубку. Порадовался за ребят и дальше спать.

Сцена последняя.
Вечером тех же суток звонок.
Снимаю трубу:
— Алло.
Из трубы вежливый такой голос:
— Здравствуйте! Я вам сегодня звонил...
Я:
— Когда? Зачем?
— В 4 с копейками...
— Ну да, было такое...
— А вы не подскажете, чего я хотел?
Ржу и сквозь смех:
— Вы хотели посоветоваться насчет пива.
Оттуда ошарашенно так:
— В каком смысле?
— В смысле количества. Я сказал вам, что надо взять четыре литра.
Надеюсь, хватило?
Паренек неуверено так:
— Вроде бы, да... Спасибо...
— Всегда рад помочь, особенно, в 4 утра.
— Извините...
На том и расстались... :)

Нотабене: Где же теперь рыщет этот любитель ерша?

Вне поля зрения

Вне поля зрения (Out of Sight) — это пяти минутный короткометражный мультфильм, который рассказывает об особенностях восприятия мира слепой девочкой, когда она лишается своего единственного проводника — собаки.

Мультфильм был сделан тремя студентами государственного Тайваньского университета искусств.

О подписи

Подпись на документах. Почему она имеет такое значение? Её легко подделать. Куча людей ставят, не читая. Иногда ставят за других людей. Распишитесь где галочка. Это же просто разводилово, чтобы потом сказать «вы же сами поставили подпись»?

Танграм

Это слово преследовало меня с раннего дества. Я его писал и переписывал то там то тут не зная его исходного смысла. Очередной приступ интереса дал понять, что хватит теряться в догадках — надо один раз найти.

Танграм (кит.七巧板, пиньинь qī qiǎo bǎn, букв. «семь дощечек мастерства») — головоломка, состоящая из семи плоских фигур, которые складывают определённым образом для получения другой, более сложной, фигуры (изображающей человека, животное, предмет домашнего обихода, букву или цифру и т. д.). Фигура, которую необходимо получить, при этом обычно задаётся в виде силуэта или внешнего контура. При решении головоломки требуется соблюдать два условия: первое — необходимо использовать все семь фигур танграма, и второе — фигуры не должны накладываться друг на друга.
© Википедия:Танграм.

2016  

О лицензионности

Переход на лицензионное ПО и скрипты что-то вроде внутренней зрелости. Начинаешь ценить труд людей. Понимаешь, что украв, ты поступаешь нехорошо и пусть тебя никто не поймает, но тебе совестно так делать. Я не ворую с витрины пончики не потому, что видеокамера смотрит на меня, а потому что это ниже моего достоинства.

О волке, козе, капусте и верно поставленных условиях задачи

— Слышь, Егорыч, у меня для тебя такая задачка имеется, — сказал Костюхин. —Ты, как умный мужик, должен ее быстро решить. Мне ее ребята из депо загадали. Только, если знаешь ответ, сразу скажи — она про волка, козу и капусту. Знаешь?
— Продолжай, — махнул рукой Егорыч.
— Угу. Так вот, у одного мужика была, значит, коза, волк и капуста. Коза могла съесть капусту, а волк — козу. Угадай, как этому мужику переправить их на другой берег, если в лодку влезает только кто-нибудь один из них?
— Так у мужика еще и лодка есть? Чего же ты говоришь будто только волк, коза и капуста?
— Хорошо, еще лодка, — согласился Костюхин.
— Как же я тебе буду задачу решать, если ты условие толком не можешь обеспечить. Что значит — в лодку влезает только один? Коза сама должна к другому берегу грести?
— Я сказал: кроме мужика, только один из волка, козы и капусты влезает.
— Ну, а в чем проблема-то?
— Реши тогда и узнаешь.
— А чего тут решать-то? Как не делай, так и получится.
— Как это — получится? Размечтался. Если, например, волка сначала мужик на тот берег повезет, то коза капусту на этом берегу съест. Егорыч, ты чего? Думай давай.
— Парень, ты меня спросил, как их на тот берег переправить, ты ничего не говорил про съесть или не съесть.
— Ну ты даешь, Егорыч. Короче, вот тебе еще раз условие. У мужика была, значит, коза, волк и капуста. Коза могла съесть капусту, а волк — козу. Еще у мужика была лодка, которая стояла у берега реки. С веслами. В лодку кроме мужика мог поместиться только один из его предметов. Как мужику переправить их на другой берег, чтобы коза не съела капусту, а волк — козу?
— Ноль перевозок, — сказал Егорыч. Мужик может пройтись по берегу реки до первого моста и перейти на другую сторону. Через все реки существуют переправы.
— Это же задача, Егорыч, а не взаправду. Мужик должен перевезти их на лодке. Понятно?
— Ну, это проще простого, — сказал Егорыч. — Могу тебе сделать это за один перевоз.
— Егорыч, ты совсем того? Ну, не ожидал я от тебя такого. Это же полная фигня, — Костюхин с трудом сдержался, чтобы не сказать слово покрепче.
— Чего ты бузишь? Сказано — за один перевоз.
— Тебе же объяснили, что в лодку может влезть только мужик и еще кто-то: например, коза или капуста.
— Я понял, — кивнул головой Егорыч.
— Хорошо, хочешь поспорим на бутылку?
— Как хочешь, — согласился Егорыч.
— Все. По рукам. Давай свое решение, — нервно засуетился Костюхин.
— Только помни условие, — предупредил он.

Егорыч не спеша разлил водку по стаканам, молча чокнулся с Костюхиным, выпил, крякнул, достал из костюхинской пачки сигаретку, прикурил ее от масляной лампы и медленно выпустил дым в потолок. — Мужик может съесть капусту и козу, а волка перевести на другую сторону.
— Чушь, — взорвался Костюхин. — я же говорил всех на другой берег.
— Правильно, — усмехнулся Егорыч. — Ты не понял: мужик перевезет козу и капусту в своем желудке, а облегчится уже на том берегу. Чем плохо: козлятину с капусткой потушить?
— Ты, Егорыч, не в обиду тебе будет сказано, ерунду всякую порешь, — звенящим от обиды голосом перебил его Костюхин. — Сотый раз тебе объясняю: никто никого не ест. Не они друг друга, не мужик — их. Понятно?
— Теперь понятно. Раньше ты про мужика ничего не говорил.
— Говорил, ты просто не понял, — сказал Костюхин. — Ладно, никто никому водки пока не должен. Решай дальше.
— Хорошо, тогда за две перевозки можно управиться.
— Как?
— Капуста не тонет, ее можно к корме лодки привязать и тогда…
— Нельзя. Ничего нельзя за бортом: я же тебе говорил — в лодке. Ну, и за сколько перевозок ты их тогда перевезешь?
— За три, — секунду подумав, ответил Егорыч. — Три ездки на другой берег. Два раза вернуться.
— А спорим, не перевезешь!
— Как хочешь, — сказал Егорыч.
— Идет. Говори свое решение, только условие не нарушай, — Костюхин даже пальцем погрозил.
— Сначала мужик перевозит на другой берег козу и продает ее на рынке. Потом возвращается назад и…
— Нельзя никого продавать, — перебил его Костюхин.
— Чего же ты сразу не сказал? — удивился Егорыч. — Хорошо. Не продает, а дарит бедным людям.
— Ты издеваешься? — прошипел Костюхин. Нельзя ему их есть, продавать, отдавать, дарить, — ничего нельзя. Они ему в хозяйстве нужны. Старуха его просила их ей привезти. Так тебе понятнее?
— Чего же ты сразу не сказал? А зачем старухе волк в хозяйстве? — спросил Егорыч.
— Блин, Егорыч, мать твою, какая тебе-то разница? Чего ты из меня жилы тянешь? Или отвечай по-человечески, или давай замнем для ясности. Я тебе бутылку так уж и быть прощаю.
— Черт с ней, с бутылкой, Толик. Ты научись мысли свои ясно выражать. Или не берись задачки загадывать. Понимаешь?
— Понимаю, — обиделся Костюхин. — Ты если сдаешься, так и скажи — сдаюсь, а не долбай мне мозги.
— Зачем мне сдаваться? — удивился Егорыч. — Мужик может убить волка. Ты же не сказал зачем волк старухе в хозяйстве нужен. Наверное ей шкура волчья нужна, я так думаю.
Костюхин поиграл желваками, затянулся дымом и сказал:
— Егорыч, старуха решила цирк в деревне открыть. Будет волков дрессировать. Тебя устраивает?
— Нормально, — сказал Егорыч. — Всякое бывает. Только все равно у меня, как не крути, а три перевоза получается.
— Ну?
— Перевозим козу, а волк с капустой на том берегу. Так?
— Ну? Ну?
— Возвращаемся. Это одна перевозка.
— Ну? И?
— Перевозим козу и возвращаемся назад.
— А она съест капусту, — захохотал Костюхин. — То-то же. Получил?!
— Не съест, — сказал Егорыч. — Мужик капусту на дерево положит.
— На какой дерево? — растерялся Костюхин.
— Предположим на березу, — спокойно ответил Егорыч.
— Нельзя, — отрезал Костюхин. Ничего нельзя класть на деревья, на камни, на горы и на разное другое. Все должны оставаться на земле. Понятно?
— Это все?
— Все.
— Тогда можно привязать козу к дереву, — сказал Егорыч.
— Егорыч, блин! Ты меня вконец задолбал, — сказал Костюхин. Когда он поднес сигарету ко рту стало заметно, что у него дрожат руки. — Запомни: мужик должен перевезти их на другой берег, а там нет ничего — ровная земля.
— Он может вырыть яму и посадить туда…
— Егорыч! — завопил Костюхин, — у мужика нет лопаты, а земля там плотная, каменистая!
— Ты не волнуйся так, Толя, — сказал Егорыч. — Нельзя копать, так нельзя — ты, главное, определись. А мне это все равно, у меня другой вариант есть.
— Какой еще? — с трудом сдерживаясь, спросил Костюхин.
— Можно козу в одно место на том берегу отвезти, а капусту — в другое. Тогда они…
— Нельзя, — отрезал Костюхин. — Это маленький остров. Старуха со стариком живут на маленьком безлюдном острове посреди реки. Там нету деревьев и ровная каменная площадка. Даже строений никаких нет. Ничего там нет!
— Ну, если там есть старуха, так она помешает козе съесть капусту.
— Старухи нет, — отрезал Костюхин.
— А где же она? — удивился Егорыч. — Лодка-то у старика на другом берегу. Куда она без лодки с острова денется? Или у них две лодки?
— Утонула. Упала в реку и утонула. Старик остался один и ему надо переправить на этот остров волка, капусту и овцу!
— Ты раньше говорил — козу, — поправил Егорыч.
— С тобой совсем заговоришься, — пожаловался Костюхин. —Конечно, козу.
— Ну что же, тогда мужик может развести их в разные стороны на том берегу, где он сейчас находится, или там вырыть яму, привязать к дереву и…
— Он сейчас тоже на таком острове. Он с одного острова на другой перебирается. Оба — заасфальтированные площадки: ни дерева, ни камня, ни ямки, ни горки. Так тебе понятно? Ну и чего ты теперь скажешь?
— То же самое скажу — три раза туда и два обратно.
— Как? — устало спросил Костюхин.
— Сначала перевозим козу. Потом — капусту. Потом привязываем качан капусты на спину козы…
— Нельзя.
— Почему?
— Нет веревок.
— А ремень?
— Ничего вообще нельзя привязывать. Никуда. По условию задачи.
— Спокойнее, перень, не горячись. Нельзя, так нельзя. Только все равно три раза получается, — усмехнулся Егорыч.
— Как так? Как получается?
— Не кричи ты, вон уже и Филина разбудил. Сбавь обороты и спусти пар. Тебя интересует вопрос — как? Отвечаю: мужик может снять с себя рубашку, например, и завернуть в нее капусту. Сечешь? Коза ее тогда съесть не сможет.
— Иди ты знаешь куда, — снова взорвался Костюхин. — Ты бы еще капусту эту козе в жопу засунул. Философ, блин.
— Вот, видишь, ты уже думать начинаешь, — обрадовался Егорыч. — Хотя, решение твое не представляется мне красивым.
— Я просто так сказал, какое на хрен решение. Нельзя ничего никуда засовывать и заворачивать. Понятно?
— Теперь понятно. Только это ничего не меняет…
— И мужик голый, — поспешно перебил он Егорыча. — И акромя лодки и весла у него ничего нет. Понятно?
— Теперь понятно. Только и это ничего не меняет.
— Чего ты теперь придумал?
— Можно волку зубы веслом выбить. Или козе. Или обоим, — не на шутку развеселился Егорыч.
— Проиграл ты, — сказал Костюхин. Лицо его налилось краской, глаза блестели. — С тебя поллитра причитается, — процедил он сквозь зубы.
— Ты так даже не шути. У меня еще пять железных вариантов имеется, как их в три ходки переправить. Только тебе ведь они не понравятся, потому что ты заранее заклинился на четырех ходках. У тебя обязательно мужик должен сначала перевезти козу, оставив волка с капустой на том берегу, потом вернуться за капустой, отвезти ее к козе, но саму козу взять назад и отвезти к волку, которого взять и отвезти к оставшейся на том берегу капусте, а потом уже снова вернуться за козой. Тебе кажется этот вариант логичным и красивым, поэтому ты на нем так запал, что готов таскать бедную козу вперед и назад в своей утлой лодочке. Посмотри на это под другим углом, Костюхин. Раскрой шире глаза. Река, Костюхин, — это твоя Жизнь. Утлая лодочка — это твоя Душа. Мужик — это твое Эго. Волк — это Ненависть. Коза — Безразличие. Капуста — это Любовь. Ненависть непобедима. Ненависть убивает Безразличие, но она не может убить Любовь. Безразличие — вот убийца Любви. Плывет по реке-Жизни твоя лодка-Душа, но она не в состоянии вместить сразу все чувства: Ненависть, Безразличие и Любовь. А твое Эго не желает расстаться ни с одним из них, боится их растворения друг в друге и появления нового качества. Твое эго, Костюхин, препятствует наступлению гармонии в твоей
душе и, подобно жуку-скарабею, катящему навозные шарики, гонит по волнам твои чувства: от одного берега жизни к другому.

За столом воцарило молчание. Пока Егорыч разливал остатки водки, Костюхин, запрокинув голову и приоткрыв рот, буравил остекленевшим взглядом низкий потолок вагончика. Неожиданно он вышел из оцепенения и спросил:
— Слышь, Егорыч, а в твоем мыслятнике ты такие же идеи развиваешь?
— Приблизительно, — уклончиво ответил Егорыч. — А чего?
— Ничего, — сказал Костюхин. — Ты действительно романтик, — сказал он. Потом помолчал и добавил, — Теперь-то я хорошо понимаю отчего у Кольки Михеева крыша поехала.

— Марк Шкловер. Отрывок из произведения «Будни путевого обходчика».

2016   чтиво

О вундервафлях

Дело было в конце 1944 года. Высадка Союзников в Нормандии к тому времени обернулась полным крахом (кто знает, тот просто вспоминает про контрнаступление в Арденнах, а кто не знает, тот использует поиск), и отступления по всему фронту были делом привычным.

В один прекрасный вечер в штаб объединённой группировки Союзников поступает донесение — вражеские танки прорвали всё и вся, а потому ночью будут у вас. Собирается военный совет. Американские отцы-командиры решают, что неплохо бы было отступить, и, включив отступатор, исчезают аж на полсотни миль обратно к Нормандии. Оставшиеся в гордом одиночестве британцы следуют примеру старшего, так сказать, брата. Но при этом славные сыны Альбиона сообразили перед отступлением оставить прикрытие.

Прикрытием оказался сводный батальон пехоты. «Что может пехота против танков?» — интересуется комбат и проводит инвентаризацию. Выясняется, что у всех при себе только автоматы и ножи. Есть штук десять гранат, но они — рпо (ручные противопехотные оборонительные). То бишь, батальон против танков стоит с голыми руками.
Казалось — полярный лис не за горами. Но тут выясняется, что в состав батальона вошло отделение спецназа, те самые, известные как S.A.S. И что самое главное — у спецназовцев при себе противотанковое ружьё.
Вот только к этому ружью всего два снаряда.

На безрыбье, и рак, как известно, рыба. Комбат ставит спецназ на переднюю линию обороны. Глухой ночью приезжают танки. Целых 25 штук. Спецназёр прицеливается и стреляет в первый попавшийся танк. Попадает он не в танк, а в груз, перевозимый танком.
История не сохранила в точности, что это был за груз на борту танка. То ли враг собирался взрывать мосты, и грузом была взрывчатка. То ли враг собирался ехать до самого океана, и грузом было топливо. Так или иначе, груз был взрывоопасен.
Итог был потрясающий. Сначала танку оторвало башню, а затем он развалился пополам.

В темноте, командующий танковой группой не разобрал в какой именно танк попали, и решил, что подбит обычный танк. Командующий потрясён до глубины души. Он понимает, что обычное противотанковое ружьё не может разнести танк на куски. Значит, стреляли из необычного. Значит, у союзников есть своя вундервафля. И эта самая вундерафля прямо сейчас превратит все его танки в металлолом.
Додумав до этого места, командир приказывает отступать, пока не поздно. И 24 танка исчезают, оставив поле боя за пехотой.

Никоим образом не ожидавший победы комбат, связывается со штабом. Так и так, приказ выполнен, что дальше делать?
В штабе, почему-то, первым делом комбата спросили, сколько спирта он употребил.

Ctrl + ↓ Ранее